Реклама

Автор : btamedia

Сквозь занавес

Владимир Высоцкий

В таганковском спектакле «Гамлет» главным героем, которого играл Высоцкий, был всё же не принц датских кровей, а занавес, который летал над сценой, разрывая связи и верша судьбы. ЗАНАВЕС не был железным, он был веревочным, крупной вязки, но намек на железный аналог был прозрачен.
 
Гамлета играл Он и об этом Гамлете, для которого вопрос «быть или не быть» - уж точно не был позой и пустым красивым сочетанием четырех слов, уже написаны страницы и страницы. Сейчас - о том, что для Него, исполнителя роли Гамлета, могущественный разлучник-занавес стал к тому времени уже одоленной силой. И одолела его другая сила - не знающая удержу сила взаимного чувства, которая наперекор утверждению о Западе и Востоке, не сходящих со своих мест, прорвала глухое заграждение между мирами, разлученными большой политикой. И на двенадцать счастливых, мучительных, пьянящих, похмельных, вдохновенных, горьких, разных лет соединила их двоих - Владимира Высоцкого и Марину Влади.

Владимири ВысоцкийФранцузские светские журналы глубокомысленно находили, что четыре сестры-актрисы Поляковы неспроста взяли себе псевдонимы с первой буквой «в» в фамилии: Ольга Варен, Одиль Версуа, Элен Валье, Марина Влади. Мол, это ведь знак «виктории», читай по-русски - победы.

Что ж, тогда у Владимира Высоцкого и Марины Влади на двоих оказалась тройная «буквальная» победа - над обстоятельствами, которые, казалось бы, преодолеть невозможно. Знаменитая песенка Высоцкого про «две жены - ну, две Марины Влади», сочиненная, судя по всему, вскоре после похода на оглушившую его «Колдунью» (походов было множество, он не вылезал из кинозала, сошел с ума), стала криком отчаяния, лихо замаскированным под веселье балагура. С таким же успехом в той песенке могло фигурировать не две, а семь, тридцать семь, сто пятьдесят семь колдуний Марин - ведь смысл был в том, что этой встречи не может быть, потому что не может быть никогда. А она - произошла.

Хрипатый, не красавец, низкого росточка - он вымечтал ее себе. Оглушительно прекрасная, ясноглазая, светлые волосы по плечам - ей безразличны оказались европейские воздыхатели, сколь бы звездными они ни были, а нужен оказался он - безудержный, дикий, нутряной, настоящий.

Владимир ВысоцкийОН. Рожденный в предвоенной Москве единственный сын кадрового военного и переводчицы с немецкого. Детство - в трехэтажном доме номер 126 по «Первой Мещанской, в конце», в бывшей гостинице «Наталис», перелицованной и приспособленной под общинное советское жилье. Там в январе 1938-го соседи ждали роженицу Нину Высоцкую с младенцем из роддома. Назвали его Владимиром - разом в честь деда по отцу и дяди, маминого брата.
 
Это было нормальное детство советского ребенка рубежа тридцатых-сороковых, за тем, конечно, исключением, что родители расстались довольно рано. А так - концерты в коммунальном коридоре по праздникам, нехитрые соседские гостинцы от души - он был младшим в квартире, его любили: светлые волосы, серые глаза, добрый нрав и необъяснимо низкий для крохи голос.

Семен Владимирович, отец, кадровый военный, отбыл из Москвы в расположение своей части еще до начала войны, в марте 1941 года; Нина Максимовна оставалась с сыном в столице до середины лета: воздушная тревога, бомбоубежище, песок и вода против «зажигалок» - так война успела впечататься в его трехлетнюю жизнь. В июле он с мамой был уже на Урале, в селе Воронцовка близ города Бузулук. Из достопримечательностей той богом забытой Воронцовки - разве что спиртзавод имени Чапаева: так вышло, что суровый запах водки впитался в его жизнь рано. Через два года они с мамой вернулись в Москву - туда же, на Первую Мещанскую. В сентябре 1946-го он пошел в 273-ю школу неподалеку: кляксы в тетрадях, беготня на переменках, локальные войны с учителями за справедливость, занятия спортом в меру - как положено.

«Все - от нас до почти годовалых - толковище вели до кровянки...» Вероятно, в своей «блатной» лирике Владимир Высоцкий замешивал краски погуще, чем требовала правда его жизни, романтизируя и усиливая полууголовный мрак, который окутал его юность. Конечно же, домашним ребенком и тихоней он не был - в послевоенной Москве оставаться таким по-любому было сложно. И все же у его песен про финские ножи за голенищами и черные пистолеты за пазухой, скорее, книжное происхождение. Это никак не документальные материалы к его реальной автобиографии, хотя подлинная жизнь, конечно же, огранила книжную природу тех сочинений. Его лирика намеренно груба и резка - это мужские силы находили такие средства к существованию.

Обычный пацан из распавшейся семьи советского офицера, который уже после войны, в 1947-м, на два года заберет сына с собой в Германию. Мама - добросовестная совслужащая в конторах солидных. По возвращении из Эберсвальде в 1949-м он зажил с отцом и его новой женой в Большом Каретном переулке - том самом, где «твои семнадцать лет», столько же бед и уже помянутый черный пистолет. От Первой Мещанской не так уж и далеко. У матери бывал по выходным и праздникам. По общепринятой версии, его немецкий вояж с отцовской семьей и позднейшее житье с ней же имели практические причины: офицерский быт отца был налажен не в пример лучше, чем в неказистой и плохо отапливаемой маминой коммуналке. А кроме того, мама, до самых поздних часов пропадая на работе, вынужденно оставляла сына без надзора. Есть в этой версии какая-то неуловимая недоговорка, но факт остается фактом: после войны он жил у отца, к маме приходил в гости.

Казалось бы, что обещала ему судьба? Диплом о высшем образовании - если он постарается, иначе - завод; потом - женитьба на положительной сверстнице, дети, осторожные виды на отдельную квартиру. Ну, из привычного набора. Французской «колдуньи» в этом наборе отродясь не было - откуда ей там взяться? «Куда мне до нее, она была в Париже...» - это про другую актрису, отечественную, и там ничего особо личного не было, да только все же важно, что есть в этих стихах - абстрагируясь от реальной Ларисы Лужиной и ее встречи с реальным Марселем Марсо - лирическая «она», чья недостижимость обручена с причастностью к Парижу, самому недостижимому из всех недостижимых городов в глазах молодого мужчины, обреченного на советскую жизнь, из которой за флажки не вырваться, как ни рви сухожилия.

Марина ВладиОНА родилась тоже в 1938-м, но на полгода позже, чем он, в мае. К тому времени немцы уже почти два года хозяйничали во Франции, однако это было, согласитесь, совсем другое военное положение, и оно, осмелюсь предположить, не слишком потревожило ее детство в Клиши, в верховьях Сены. Более чем за двадцать лет до ее рождения и за два года до большевистского переворота, в 1915 году, ее отец Владимир Поляков - анархист по убеждениям, артист по роду занятий - покинул Россию, прозорливо рассудив, что жизнь во Франции для него самого и его семьи будет, пожалуй, комфортнее.

А любимые русские и цыганские романсы в его исполнении - он имел с ними неизменный успех - не потускнеют и на чужбине. Она потеряет отца в тринадцать лет, и это станет страшным ударом, но с ней наверняка останутся отцовский голос, гитара в его руках и «Очи черные», которые она спустя годы и годы услышит в другом исполнении на разрыв аорты и поймет, что случайности в этом нет. Но пока что отец жив, и семья Поляковых, пусть и переназвавшись несклоняемым Polyakoff, от сокровенного русского прошлого (дед-генерал, поместье с вишневым садом в Курской губернии) не отрекается - напротив, настойчиво смыкает его со своим французским настоящим: русская речь в доме, русские блюда за обеденным столом.
 
Владимир Высоцкий с друзьямиМсье Polyakoff  был женат на балерине Милице Энвальд. И самая младшая из их дочек была не просто изящно сложена, но даже поначалу намеревалась использовать это счастливое обстоятельство в профессиональных целях: она метила в балерины и в детстве брала уроки классического танца в парижской Гранд-Опера. Однако карьера по примеру мамы не задалась. Кажется, она не испытала в связи с этим серьезного разочарования, так как регулярные хореографические упражнения в главном театре столицы не мешали ей наведываться на съемочные площадки. Поначалу - на скромных правах статистки, но дальше - больше, и вот очаровательная одиннадцатилетняя девочка получает пускай эпизодическую, но роль в фильме «Летняя гроза», где, кстати, у ее старших сестер, Ольги и Татьяны, тоже были роли. Впрочем, в титрах «Летней грозы» пока что никакой Влади нет. Она появится в «Черных перьях» - фильм выйдет уже после смерти ее отца, в 1952-м. Спустя годы окажется, что в псевдониме, взятом по имени отца, она невольно наперед зашифровала имя еще одного Мужчины своей жизни. Как бы там ни было, Марина Катрин Полякофф-Байсарофф перестала существовать - родилась Марина Влади.
 
На следующий год выйдет уже четыре фильма с ее участием, а дальше она сыграет Лилиан в драме «Перед потопом». И это будет уже серьезная роль и серьезный успех, подкрепленный поощрительным призом Сьюзанн Бьяншетти. Наконец, в 1955 году фильм «Нечистый, убирайся в ад» расширит границы ее известности уже до европейских пределов.
 
Ей всего семнадцать, она давно, лет с шести, не говорит по-русски и уж тем более не связывает с этой страной будущую жизнь. Ее ждут европейские экраны и такие же воздыхатели, вспышки фотокамер, агенты, продюсеры, стилисты с визажистами  etc. Она - юная европейская знаменитость - к этому готова.

 


Марина ВладиВ этом же году ОН скромно оканчивает среднюю школу, съезжает от отца обратно к маме и поступает в МИСИ имени Куйбышева: «физики» в почете, время такое. Все идет так, как должно было, но тут он резко выворачивает руль. Его согласия стать «физиком» хватило на один семестр. Рассказывают, что в новогоднюю ночь, завершив вместе с другом Игорем Кохановским кропотливую работу над чертежами, без которых не допускали к экзаменам, он взял баночку с тушью и со словами «нет, не мое все это» принялся густо поливать плоды своих трудов. В январе он забрал документы, весной сдал экзамены в Школу-студию МХАТ - на курс к Павлу Массальскому. Учась там, бегал в массовке мхатовских спектаклей, по-взрослому освоил гитару.

А параллельно шла другая жизнь - жизнь знаменитой и лихой мужской компании в Большом Каретном. Ее главный «призыв» сформировался еще в конце сороковых. Они называли себя «первой сборной»: Артур Макаров, Лев Кочарян, Анатолий Утевский, Юрий Гладков, Ревик Бабаджанян. Как позже рассказывал Макаров, приемный сын Сергея Герасимова и Тамары Макаровой, его, Высоцкого, привел к ним однажды Утевский, и больше чем на скромное место во «второй сборной» он претендовать не мог: пацан еще. Зато мог услышать «Вовчик, сбегай» или «Вовчик, спой». И бегал, и пел - был светлым, беззлобным, улыбчивым, легким.

Марина Влади и Владимир ВысоцкийПублика в доме № 15 по Каретному собиралась пестрая - не то слово: от рафинированного интеллектуала Андрея Тарковского и недавно вкусившего городской жизни Василия Шукшина до только что откинувшихся с зоны воров. Компания щипачей, «урки с Даниловской слободы», моряки, золотодобытчики, артисты, даже шахматист Михаил Таль проездом на несколько дней - из них состоял круг знакомых и приятелей Владимира Высоцкого тех лет, важный круг его жизни. Так что «переехал к маме» - это в достаточной мере условность: ночевал у друзей - где застанет ночь. В 1959 году он дебютировал, наконец, в кино - ролью студента Пети в фильме «Сверстницы». Роль незаметная даже в микроскоп.

Марина ВладиОНА в то время - уже прославленная «колдунья». Одноименный фильм появился в 1956-м, и юная блондинка мгновеннно свела всю Францию с ума. А советский успех этого фильма по мотивам купринской повести «Олеся» будет просто шквальным. Наши люди, не знакомые с ее предыдущими достижениями, узнают ее именно как «колдунью», и все мужчины задохнутся от обожания, а многие девушки распустят волосы до плеч и сделают челочки. Станет известно про ее русские корни, и эти корни, пересаженные во французскую почву, придадут создаваемой советской легенде Марины Влади особый шарм. В 1959-м ей двадцать один год, за ней ухаживал сам Марчелло Мастроянни, Марлон Брандо обнимал ее в «Любовных днях». Режиссура не отставала: Орсон Уэллс и Джузеппе Ди Сантис не скрывали своей благосклонности, а Жан-Люк Годар так даже настойчиво предлагал стать его женой. Но она предпочитает его коллегу Робера Оссеина - француза с корнями из России (настоящая фамилия - Гусейнов). Семнадцатилетняя Марина вышла за него в 1955-м, родила ему двух сыновей, Игоря и Пьера, и сыграла в нескольких его фильмах. Последний фильм «Приговор» участвовал в первом Московском кинофестивале, а Марина была его гостьей, потом ее стали приглашать регулярно. Брак с Оссеином распался, Марина вышла за бывшего летчика Жан-Клода Бруйе (от него - младший сын Владимир).

Что-то не складывается или складывается не так. Есть успех, есть почитание-восхищение-обожание не последних мужчин, но главного мужчины нет. Она его не находит.

Марина Влади и Владимир ВысоцкийОН к тому времени окончил Школу-студию, женился на киевлянке Изольде Жуковой, расстался с ней, был принят в труппу Театра имени Пушкина, потом в Театр миниатюр. На съемках встретил Людмилу Абрамову, будущую жену. В 1962-м у них родился сын Аркадий, в 1964-м - младший Никита. Брак к 1967-му развалился.
 
Сюжет, короче, схожий: спокойные и вроде бы качественные варианты, которые предлагает жизнь, но слова «Нет, это не мое» и черная тушь решительной струйкой на чертежи - не частный случай, а рефрен его жизни до встречи с Ней. Меж тем он уже несколько лет как артист Таганки. Пришел показаться главрежу Юрию Любимову, с собой - гитара. «Можно я спою вам свои песни?» - «Ну, давайте». Любимов думал, минут на пять удовольствие, слушал полтора часа. Взял. Обрек себя на полтора десятка сумасшедших лет с Его запоями, исчезновениями, черными выпадениями из реальности. Но и - с Его Гамлетом, Его Хлопушей, Его Свидригайловым.

Как бы там ни было, все случилось только в 1967-м. Шел очередной кинофестиваль, а «Таганка» выпустила «Пугачева», он играл Хлопушу. В виде одного из развлечений фестивальной гостье Марине Влади преподнесли возможность посетить дневную репетицию модного московского театра. Она пришла. Он, по пояс голый, бился на сцене в цепях, хрипел, рвался на волю: «Я хочу видеть этого человека!..»

Вечером - ужин с актерами «Таганки» в ресторане ВТО. Она хочет его видеть. Он опаздывает. Она нервничает, забывает даже те русские слова, что помнила в детстве. Он приходит - с виду неприметный, скромно одетый. Садится напротив, берет ее за руку и не выпускает.

ОНИ уезжают из ресторана вдвоем, они вместе - с сегодняшнего вечера и на двенадцать лет.

Она прилетит в Москву из Парижа 26 июля 1980 года, на следующий день после его смерти. Она вместе со скульптором снимет посмертную маску с его лица. Она захочет увезти с собой его сердце, но ей не дадут.

ПечатьE-mail