Реклама

Автор : btamedia

Всё будет хорошо. Александр Збруев - 70 лет

Александр Збруев

Он хотел бросить десятилетку и стать водителем большого самосвала или работать на заводе, что бы получать зарплату и быть независимым. Но мама видела его образованным интеллигентным человеком и только актёром. 31 марта 2008 года Александру Збруеву исполнилось 70 лет.

Александр Збруев еще не родился, когда однажды ночью припали арестовывать его отца. Был обыск. Что искали — неизвестно, но все перевернули, даже детский альбом с марками Сашиного сводного брата Жени растрепали. «Таня, это ошибка, ты не волнуйся, я вернусь», — успокаивал Збруев жену, которая была на сносях. Когда его уводили, вежливо-циничные гэбэшники спросили: «У вас есть к нам какие-нибудь претензии?». — «Есть, — ледяным тоном сказал Виктор Алексеевич. — Зачем вы рассыпали по полу марки моего сына?»

Через два месяца Татьяну Александровну с новорожденным Сашей отправили в ссылку в Рыбинск. Женя остался один. Мама перед отъездом продала кабинетный рояль, деньги положила на книжку на имя Жени, чтоб ему было на что жить. На вокзале он плакал, прощаясь с мамой и братом. Женю хотели сдать в детский дом как круглого сироту — его отец, первый муж Татьяны Александровны, с которым она рассталась еще в 1932 году, тоже был арестован, но впоследствии, уцелев от расстрела, освободился. К счастью, школьная администрации и управдом отстояли мальчика.

Рыбинск оказался уютным тихим городком. Саша был совсем мал, чтобы запомнить ссылку. «Помню лишь двухэтажный барак с малиновыми кустами, — говорит он.— Жили бедно, бывало, что случайно брошенный кем-то огрызок яблока вызывал жалость и приступ голода». Сашу с матерью часто навещал брат Женя. На фронт его не пустили, а отправили рыть окопы под Смоленском. Тогда же Женя поступил в театральное училище. Жил трудно. Но когда приехал в первый раз, привез для Саши полный чемодан мандаринов, которые выдали в театралы те. Время от времени были такие рации помощи актерам: то сгущенку в обувь из довоенных запасов. В тот р кавказские мандарины.

Летом 1944 года Женя гостил у маминой тети в Валентиновке и, купаясь в речке, оцарапал корягой руку. Пошла кровь. Он не обратил на это внимания, замыв ранку водой. Через несколько дней рука распухла, и начался сепсис. Женю спасли, но то обстоятельство, что он чуть не умер, способствовало досрочному возвращению мамы из ссылки. Когда в том же году Збруевы вернулись, жизнь в Москве постепенно налаживалась, хотя война ещё не кончилась и было очень трудно. Но работали театры, люди ходили в кино, по Арбату снова бегал трамвай, как до войны.

 

Татьяна Александровна с шестилетним сыном вернулась в свою прежнюю квартиру, в которой жила до ареста мужа, Виктора Алексеевича Збруева, заместителя наркома связи. Только от большой квартиры ей досталась лишь комната. В остальные, когда её с грудным Сашей отправили в ссылку, заселили чужих людей, и квартира превратилась в обычную комуналку.

Нужно было найти работу, но где? В юности актриса по образованию, Татьяна Алексндровна некоторое время снималась в кино, но потом, с появлением семьи, детей, отошла от профессии. А репрессии и война так и не позволили к ней вернуться.

Она решила искать поддержки у заместителя председателя Совета Министров СССР Николая Булганина, который раньше занимал пост директора электролампового завода и был в подчинении у Виктора Алексеевича Збруева. И она получила место в ОТК (отдел технического контроля) на тот же электроламповый завод. А Саша пошел в первый класс. Маленького роста, с аккуратно подстриженной девчачьей челочкой на лбу и миндалевидными серо-карими глазами на смуглом лице, он производил впечатление маменькиного сынка, но это было обманчивое впечатление. Школьные учителя считали Сашу Збруева трудным подростком, а арбатский дворприобрел в его лице нового друга. Вся дворовая братия — Сирота (Толя Сиротко, у которого родителей не было, а только бабка, жившая подаянием и оставившая, между прочим, внуку большое наследство), и Пан, и Колчак, и Жид, и Турок, и Большак, и Косой — все приняли Санька в свою кодлу. «Я был, конечно, трудным мальчишкой, и, вспоминая сейчас об этом, очень жалею маму — как же ей доставалось!» — говорит Александр Збруев.

Проводить время во дворе было куда интересней, поэтому Саша часто прогуливал уроки. Малый двор, в котором жил Збруев и его друзья, враждовал с верхним двором, и нередко затевались драки. Повод находился сам собой: отлавливали на улице кого-нибудь с верного двора и учиняли короткий допрос:
— Ты почему нашего обидел?
— Я обидел?!
— Ты еще будешь рассуждать? — и по морде.

А дальше уже шли в ход не только кулаки, но и булыжники. Нередко к той или другой дерущейся стороне, смотря по обстоятельствам, присоединялся еще и большой двор. А бывали и длительные перемирия. Тогда играли в фут бол двор на двор. Играли всерьез, на деньги. А летом по вечерам устраивались танцы под патефон. Бывало, с утра уже уточнялось: «В каком дворе сегодня танцы?» Ну и, конечно, бегали в кино, благо кинотеатров в округе было целых пять.
После войны было очень трудно с мукой, и, когда ее «выкидывали» в продажу, выстраивалась длиннющая очередь. Давали один пакет в одни руки, и взрослые просили ребят встать рядом, чтобы получить два веса муки. Прокочевав вдоль очереди раз десять, мальчишки уходили с честно заработанным рублем. Один раз денег совсем не было, и Санек решил выручить друзей. Пришли домой, сняли сообща со стены чеканный портрет Генриха IV в золоченой раме и покатили по улице в комиссионку. У малолеток вещь на комиссию не приняли, но посоветовали обратиться к одному коллекционеру, дали адрес. Ребята покатили туда. Коллекционер по специальному справочнику проверил, что чеканка подлинная, и сказал: «Хорошо, я ее возьму». Естественно, купил за бесценок. Потом таким же манером со стены «ушла» гравюра Бетховена, висевшая когда-то в гостиной над роялем.

Но была в жизни Александра и иная реальность, кроме двора и шпаны. Театр. Дело в том, что Евгений, старший брат, в 1944 году, когда Саша с мамой вернулись из Рыбинска, уже окончил Театральное училище имени Щукина и начал играть на сцене Театра имени Вахтангова. Дома постоянно толпились друзья-артисты: Миша Ульянов, Юра Яковлев, Женя Симонов. Приходили после спектакля, ужинали, было много разговоров, споров. И Саша частенько сидел и слушал, раскрыв рот. Первый в своей жизни спектакль Саша увидел вскоре после возвращения в Москву. Он с мамой стоял при входе в фойе театра возле контролерши, мимо них проходила публика с билетами, а мама терпеливо ждала, когда вынесут пропуск на ее фамилию. Старший сын в этот вечер играл в спектакле «Много шума из ничего». Потом Саша пересмотрел все спектакли не по одному разу, знал наизусть любимые роли, а дома перед зеркалом читал монологи, подражая известным артистам. В театр являлся неизменно с друзьями. Вваливались компанией, размещались на балконе или в бельэтаже, вели себя шумно, смеялись невпопад. На них шикали из партера, билетерша жаловалась администрации, и Евгению грозили, что пропуск его брату больше не дадут. Но неизменно давали. Братья были совершенно разные и по характеру, и по темпераменту. Евгений — отличник, окончивший десятилетку в 1941 году с грамотой. Неизменный комсорг, редактор школьной стенгазеты. Он окончил школу номер 69, где вместе с ним учились будущий бард, поэт Булат Окуджава, и будущий кинорежиссер Сергей Колосов. Потом Евгений вступил в партию и много лет был секретарем партийной организации в своем театре, где служит до сих пор. Сашу приняли было в пионеры в третьем классе, но через день одумались — все-таки сын врага народам сняли при всех с его шеи красный галстук. После этого случая Саша уже и в комсомол не вступал, и, когда стал играть в Театре имени Ленинского комсомола, не поддался на уговоры вступить в партию.

Каждый театр в то время имел свой Дом отдыха, где проводили лето актеры и их дети. Пионерский лагерь для ребят работал в первую смену, а во вторую смену — на июль-август — приезжали родители. Вахтанговцы отдыхали в Плесково. Каждый год там собирались одни и те же люди. Мама дружила с вдовой Вахтангова, Надеждой Михайловной, к которой все относились с величайшим пиететом. Однажды, когда Саша уже был в старших классах, мать попросила Надежду Михайловну прослушать его. И пока Саша читал — это происходило у нее дома, в музее-квартире Вахтангова в одном из арбатских переулков, — Надежда Михайловна уже позвонила актрисе Дине Андреевне Андреевой, и та вскоре начала с Сашей заниматься. Но тогда еще Саша не оставил своей мечты стать водителем самосвала, продолжал бить баклуши в школе и в актеры не собирался. Мать очень любила Сашу, жалела его, ведь он был так похож на отца, и, конечно, немного, совсем немного избаловала. Но когда нужно было - она могла быть очень твердой с ним. Так постепенно она все-таки довела его до аттестата зрелости и потом до приемной комиссии Щукинского училища.

Поступать было непросто. Среди абитуриентов были дети известных родителей, например, дочь певицы Большого театра Людмила Максакова, сын известного режиссера и актера Вадим Ганшин. На первом курсе Александр Збруев почти никак не проявился. Но в конце учебного года он с ребятами показался в одном ярком этюде, который так понравился педагогам, что их даже стали приглашать принимать участие в концертах. А в дипломном спектакле «Щедрый вечер» Александр играл, по сути, самого себя, и его тут же пригласили сниматься в кино. Так появился «парень с нашего двора», кумир 60-х годов актер Александр Збруев.

Одновременно начались пробы в картину Марлена Хуциева «Мне двадцать лет» и в фильм «А, б, в, г, д» Михаила Калатозова, который в итоге запретили. А вот роль в фильме «Мой младший брат» по повести молодого, но уже прославившегося писателя Василия Аксенова «Звездный билет» принесла Збруеву всесоюзную известность.

Какое ж это было золотое время — съемки в Таллине! Во-первых, рвануть из дома надолго, в Эстонию, которая почти что заграница, начать, наконец-то, зарабатывать и жить самостоятельно — такое счастье. И все это совпало с временем, когда в стране разоблачили культ личности Сталина, вынесли его тело из мавзолея, и народ воспрял духом после многих лет репрессий. Проза Василия Аксенова была как свежий ветер. Герои его повестей - раскованные, самостоятельные в суждениях, смелые и крепкие духом ребята сразу стали примером для подражания.

Александр ЗбруевАксенов приезжал на съемки в Таллин и опекал Александра Збруева, Андрея Миронова и Олега Даля, которые играли главных героев. Ему очень нравилась эта троица, так органично совпавшая с образами Юрки, Димки и Алика. После съемок Андрей, Саша и Олег нередко допоздна засиживались в каком-нибудь кафе за рюмкой ликера, потом гуляли по ночному Таллину, крутили короткие романы с девушками и ездили за город на пикники. Аксенов иногда составлял им компанию. Они называли его «Папа Вася», но вовсе не из-за разницы в возрасте — он был старше всего-то на какие-то пять-шесть лет, а потому что мастер и потому, что уже много знал и многое повидал, в отличие от них. Ездил, например, в Магадан к ссыльной матери. Чувствовалось, что Аксенов неуживчив с официальной властью. До встречи с ним они, недавние студенты театрального вуза, понимали и знали только одну сторону жизни, а теперь он дал им понять нечто другое об окружающей действительности: кому можно верить, а кому верить нельзя ни при каких обстоятельствах. И у Александра что-то сильно начало меняться в восприятии мира: он стал четче различать, где белое, а где черное. «Чуть позже, уже в Москве, я встретил Аксенова в Доме кино и по тону нашей беседы уже тогда понял, что Василий Павлович думает уехать на Запад. Так действительно и произошло»,— вспоминает Збруев.

В 1967 году Александр женился на Людмиле Савельевой. Познакомились будущие супруги на «Мосфильме». Людмила снималась в «Войне и мире», Александр работал в соседнем павильоне. У него еще не до конца зарубцевалось сердце, разбитое первой любовью.

Это была детская любовь, выросшая из обыкновенной дружбы с девочкой из соседнего двора, Валей Малявиной. Валя не была красавицей, но в ней было другое: необыкновенная живость характера и огромные черные глаза. Этими глазами, как у звезды немого кино Веры Холодной, Валя очень походила на маму Александра. К тому же девушка умела одеваться со вкусом и была очень заметной. Впосследствии, когда Валентина Малявина стала актрисой, ей все поклонялись. Она была самой стильной актрисой тех лет. Когда они решили пожениться, ей было 17. Для этого потребовалось согласие райкома комсомола, так как загс несовершеннолетних не расписывал.

Татьяна Александровна препятствовать браку сына с очаровательной соседкой не стала, хотя в душе была недовольна, что так рано, не «нагулялись». Валечка поселилась у них на Мосфильмовской улице, где Татьяна Александровна получила комнату после реабилитации на себя и младшего сына. Материнское чутье подсказывало ей, что ничего путного из этого брака не выйдет Когда молодые вскоре расстались, Татьяна Александровна вздохнула с облегчением.
— Ну что ты киснешь,— сказала как-то Александру в перерыве между съемками ассистент по актерам Галя Бабичева. — Вон в соседнем павильоне Людочка Савельева снимается — будущая
знаменитость.

Слава, обрушившаяся на молодую ленинградскую балерину Людмилу Савельеву после того как она сыграла Наташу Ростову, была сравнима лишь с цунами. Вторая часть киноэпопеи получила американский «Оскар», и Людмилу приглашали по всему миру, устраивая ей шумные овации. Изящная, с огромными голубыми глазами и стильной русой челкой до бровей, Савельева была неотразима. В 1968 у звёздных супругов Збруева и Савельевой родилась дочь Наташа.

В легендарный московский Театр имени Ленинского комсомола Александра Збруева взяли еще на последнем курсе училища. В это время Александр продолжал активно сниматься в кино. Картина «Путешествие в апрель» Вадима Дербенёва была запрещена сразу после скандала в Манеже в декабре 1962 года, когда глава государства Никита Хрущев посетил выставку художников-модернистов и разругал ее. Выставка была закрыта. А на другой день картину изъяли из проката. Ее никто не увидел. Следующая работа Александра в кино вместе с Евгением Урбанским в героической киноповести Андрея Смирнова и Бориса Яшина «Пядь земли» тоже не дошла до широкого зрителя. А в 1963 году директор театра Анатолий Андреевич Колеватов «пробил» на пост главного режиссёра кандидатуру Анатолия Васильевича Эфроса.

Это была не лёгкая задача, так как Эфрос был неудобным для официальной власти режиссёром, и к тому жеединственным из всех худруков беспартийным, что было нонсенсом по тем временам. В театре репетировался спектакль по повести Балтера «До свидания, мальчики!». Анатолий Васильевич заменил актёра, утверждённого на роль главного героя, сказав, что играть будет Александр Збруев. В это время Збруев снялся в новой картине «Чистые пруды» по сценарию Беллы Ахмадуллиной, и эта картина тоже в широкий прокат не попала. В общем, Збруеву везло на встречи с «неугодными» людьми – с Ахмадуллиной, Аксёновым, Нагибиным, Эфросом – это общение обогатило его духовно.

Спектакль «До свидания, мальчики!» пользовался колоссальным успехом у зрителя. А дальше Эфрос поставил «Мой бедный Марат» и «В день свадьбы» Виктора Розова, где в главной роли был Александр Збруев. Не все в Театре имени Ленинского комсомола были довольны присутствием Эфроса. Анатолий Васильевич не испытывал никакого пиетета к чиновникам, в некоторых вещах он мог позволить себе что-то сделать и наотмашь. В 1965 году ему предложили уйти на пост режиссера в Театр на Малой Бронной. Эфрос уходил с актерами, пришедшими с ним два года назад, и сказал, что мог бы пригласить еще человек семь-восемь, не больше. «Если сейчас не удастся — найдем возможность потом», — обещал Анатолий Васильевич.

«Кто-то тащил за собой к Эфросу жену, кто-то протежировал друга. Мне сложившаяся ситуация не очень нравилась, и я мягко отказался, сославшись, что занят в кино», — вспоминает Александр Збруев. В 60 — 70-х он действительно много снимался. Фильм «Два билета на дневной сеанс», где он сыграл сотрудника ОБХСС, снова сделал его знаменитым.

Через год Анатолий Эфрос позвонил и позвал вновь. Александр с Леонидом Каневским пришли на Малую Бронную. Но это уже был не тот театр, что раньше. Там были совсем другие люди, и даже те, которые пришли с Эфросом, сильно изменились. Через полтора месяца Збруев вернулся обратно в Театр имени Ленинского комсомола.

После того как Эфроса «ушли», Театр имени Ленинского комсомола, впервые за время существования, переживал упадок. Нов 1974 году театр возглавил Марк Захаров. Вместе с ним в труппу влились новые актёры, такие как Евгений Леонов, Елена Шанина и олег Янковский.

— Кого тебе надо бояться в Театре имени Ленинского комсомола, так это Збруева, — напутствовали коллеги Олега, когда тот покидал Саратов.
Но Янковский уже знал Збруева, поэтому в этом напутствии уловил лишь некоторую долю шутки. Они познакомились в ресторане Дома актера на улице Горького, когда Ролан Быков, с которым он снимался в фильме «Служили два товарища», привел его туда. Ролан Быков был всеобщим любимцем, и каждый при его появлении хотел заманить его за свой стол.

Поэтому Быков, как только они с Янковским сели, встал с рюмкой водки в руке и, показывая на своего спутника, во всеуслышание объявил: «Это — Олег Янковский, артист из Саратова! Я снимаюсь с ним сейчас. Послушайте меня, он будет скоро знаменит!» Все зааплодировали, а Збруев, сидевший неподалеку, развернулся на своем стуле и, скосив в сторону Янковского свои выразительные узкие глаза, в которых сквозила усмешка, промолчал. «Но я же
был коренной москвич, здесь все было «мое», а тут — парень из Саратова!» — шутливо рассказывает Збруев. Тем не менее, вскоре Александр пригласил Олега в гости. Людмила
только что вернулась из очередного турне с фильмом «Война и мир», и Олег весь вечер
с интересом слушал ее рассказ об этой поездке.

С приходом Марка Захарова театр вошел в новый этап своей истории, который начался с пьесы «Автоград-XXI», где Янковский и Збруев впервые играли вместе. Дипломатичный Захаров решил сделать подарок идеологии — поставить «правильную» пьесу на производственную тему.
Спектакль получился шумный и яркий. Зал был битком. Шквал оваций. И в Театр имени Ленинского комсомола снова стало невозможно попасть.

Для Збруева, старожила театра, приход Захарова был в некотором роде испытанием. Актер привык к сотрудничеству с Эфросом, и теперь, чтобы принять то, что предлагает другой режиссер, требовалось как-то изменить себя. С другой стороны, Александр, конечно, знал Марка Анатольевича как режиссера... Он видел в Театре имени Маяковского его нашумевший «Разгром», а в Театре сатиры — спектакль «Доходное место», который запретила министр культуры Фурцева. В Захарове было очень много энергии, он буквально переворачивал представления о театре. Но какое-то время Збруев был рядом, а не внутри процесса. У него было ощущение, что он не особенно попадает под расклад, тем более что Марк Анатольевич новые спектакли ставил нечасто,
и пьесу подбирал не под актеров, а под свои внутренние ощущения и собственные задачи.
Однако оставить совсем в покое столь известного актера он тоже не мог.

В 1975 — 1976 годах Александр Збруев был занят в таких спектаклях, как «Иванов», «Ясновидящий» и других, сьп рал Клавдия в «Гамлете». А четырехсерийный телевизионный фильм «Большая перемена» в середине 70-х, где Збруев сыграл обаятельного повесу 1''''анжу, принес ему такую же популярность, как в свое время «Мой младший брат». Театр осаждали поклонницы. Но завоевать Збруева невозможно.

Были артисты, у которых поклонницы сохранялись годами. Они ходили на спектакли своего кумира, поздравляли и дарили подарки, в общем, всячески старались участвовать в его жизни. Всем известны так называемые «лемешистки», которые создали целую партию поклонниц великого тенора Большого театра Сергея Лемешева. Александр Збруев видел их однажды. Он сидел с друзьями на лавочке возле театрального училища, а «лемешистки» — их была туча — собрались на противоположной стороне и ждали, когда Лемешев выйдет из Оперной студии, где он преподавал. Они так дико орали и представляли собой такое ужасающее зрелище, что у Александра раз и навсегда пропала охота быть объектом столь бешеного внимания.

Александр давно уже не похож на того Санька из ватаги ребят с арбатского дворика. Теперь это один из самых закрытых людей. Коллеги его так и называют: молчун. Вот Александра Абдулова всегда было много. Он был шумный, заводной. Если Абдулов в театре, даже не в день спектакля, об этом известно всем. Янковский может иногда пошуметь в кулуарах. Збруева же не сльппно и не видно, хотя в театре он постоянно. Он жить не может без театра. Это, без преувеличения, его родной дом.

С годами между актерами сложился свой язык общения, понятный только им одним. Непосвященному может показаться даже диким: какие у них отношения жуткие! Юная Саша Захарова, только начавшая сниматься в кино, приняла за чистую монету слова Янковского, который небрежно бросил Абдулову: «Будешь себя так вести, я тебя выживу из театра», — и прибежала к папе в слезах жаловаться на Олега Ивановича.

В 1980 году в Театре имени Ленинского комсомола состоялась премьера музыкальной рок-оперы «Юнона и Авось». Этот спектакль сразу стал культовым, а звезда актера Николая Караченцова взошла высоко-высоко. Кончить играла красавица Елена Шанина. Околотеатральная Москва шепталась: «Збруев и Шанина вместе»...

Но никто не знал, так ли это на самом деле, или просто сплетни. Збруев, как всегда, был не проницаем и для друзей, и даже для старшего брата. Евгений слышал о Елене, но Александр не говорил ни слова, и Евгений молчал, не считая себя вправе интересоваться. Но однажды Александр пригласил брата на свой спектакль «Школа для эмигрантов», где они с Александром Абдуловым плели такое тончайшее круже во импровизации, что спектакль шел на одном дыхании. Соседкой Евгения по партеру оказалась Елена, и он понял, что все более чем серьезно. «Я убежден, что не может такого быть, чтобы один человек любил другого всю свою жизнь. — размышляет Збруев. — Не бывает такого! Хотя бы потому. что жизнь гораздо сложнее. человек все время меняется. с ним что-то происходит. у него накапливается опыт. Тем более у актера».

Когда началась перестройка. Марк Захаров приложил немало усилий к тому. чтобы театр не только выжил, но и осталс я прежним. звездным. успешным. Теперь уже кажется, что по-другому и быть не могло, и уже забыты те титаническис ус илия. которые они все и Захаров, и актеры — предприняли для того. чтобы театр не умер. Переименовав удачно — не потеряв историческое лицо и не пожелтев Театр имени Ленинского комсомола в Ленком. Захаров вдохнул в него вторую жизнь.

Сейчас Александр Збруев продолжает играть в Ленкоме в спектаклях «Ва-банк», «Всс оплачено», «Шут Балакирев», «Женитьба». В 2004 году он выпустил курс в РАТИ (бывший ГИТИС). В конце 90-х организовал ресторан «ТРАМ» при Ленкоме, для актеров. Ведь знаменитый Дом актера сгорел еще в 80-х. Ресторан просуществовал десять лет Александр снялся в фильмах «Ты у меня одна», «Бедная Саша», «Все будет хорошо» и других. Сериалов, по его меткому выражению, этой «скоротечной чахотки», он тщательно избегает.

Не так давно Александр получил доступ к документам репрессированного отца. В папке с документами Александр нашел пожелтевший листок со знакомым почерком. Это было письмо брата Жени к Лаврентию Берия. Мальчик просил всесильного Берия вернуть из ссылки его маму и малолетнего брата Сашу, «которые ни в чем не виноваты». Этот листок бумаги, равнодушно подшитый к «делу», тронул Александра до глубины души. Он в очередной раз убедился, что самое важное на свете — не слава, не твои достижения, а твои близкие и дети.

ПечатьE-mail